НОВЫЙ КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ИСТОРИИ РЕЛИГИЙ
Модуль 6. классическая греция
лекция 81
Дионисийские таинства


аудиозапись лекции


видеозапись лекции
содержание
  1. Дионисийские мистерии. Вводные замечания
  2. Аполлон и Дионис
  3. Первое рождение и детство Диониса
  4. «Вакханки» Еврипида
  5. Происхождение дионисийского культа
  6. Бог, рождённый от смертной
  7. Жизнь: «Зои» и «Биос»
  8. Дионис и смерть
  9. Триумф Диониса. Третье рождение
  10. Дионис в инициациях
  11. Вакханалии

    список рекомендованной литературы
    1. Н.С. Арсеньев. Пессимизм и мистика в Древней Греции // Путь. № 5. 1926

    2. В. Буркерт. Греческая религия. Архаика и классика. СПб.: Алетейя, 2004

    3. К. Кереньи. Дионис: прообраз неиссякаемой жизни. М.: Ладомир, 2007

    4. В. Ф. Отто. Дионис. Миф и культ. М.: Касталия, 2016

    5. Вяч. Иванов. Дионис и прадионисийство. СПб.: Алетейя, 1994

    6. Marcel Detienne. Dionysos at Large. Tr. by Arthur Goldhammer, Harvard University Press, 1989

    7. Marcel Detienne. Dionysus Slain. Baltimore: Johns Hopkins, 1979

    8. Albert Henrichs. Between City and Country: Cultic Dimensions of Dionysus in Athens and Attica // Cabinet of the Muses: essays on classical and comparative literature in honor of Thomas G. Rosenmeyer, edited by Mark Griffith and Donald J. Mastronarde (Atlanta 1990). P. 257-277

    9. H. Jeanmaire. Dionysos. Histoire du culte de Bacchus. Paris, 1951

    10. Radcliffe Edmonds. Tearing Apart the Zagreus Myth: A Few Disparaging Remarks On Orphism and Original Sin // Classical Antiquity 18, 1999. P 35–73

    11. R. Taylor-Perry. The God Who Comes: Dionysian Mysteries Revisited. New York: Algora Press, 2003

    12. Masks of Dionysus. Ed. Thomas H. Carpenter and Christopher A. Faraone. Ithaca: Cornell UP, 1993.

    13. Redefining Dionysos. Ed.: Alberto Bernabé, Miguel Herrero de Jáuregui, Ana Isabel Jiménez San Cristóbal, Raquel Martín Hernández. Walter de Gruyter, 2013.

    14. R. Parker. Early Orphism // The Greek World. Ed. by Anton Powell, Routledge, 2002

    15. Ratko Duev. Zeus and Dionysus in the Light of Linear B records // Colloquium Romanum, Atti del XII colloquio internazionale di Micenologia, Pasiphae, At Rome, Volume: 1. P. 223-231

    стенограмма лекции
    1. Дионисийские мистерии. Вводные замечания

    Дорогие друзья, сегодня наша лекция посвящена одному из самых таинственных, глубоких и плохо понимаемых явлений греческой религии –Дионису и Дионисийским мистериям. Если в Элевсине мы в целом понимаем главную идею, но не знаем, что именно во время Великих мистерий происходило, что именно показывалось в Анактарионе, то здесь о том, как происходили мистерии, мы как раз знаем намного больше: в них не было ничего принципиально тайного. Зато мы не вполне понимаем, для чего они происходили, что было их целью.
    Саркофаг-ленос с дионисийскими сценами (сторона 1).
    Мрамор. Ок. 210 г. ГМИИ имени А. С. Пушкина, Инв. № II 1а 231

    О Дионисе у нас есть очень много текстов, но текста, подобного V Гомеровскому гимну «К Деметре» про Элевсин, у нас нет. Как вы помните, когда мы говорили о Крите, то так или иначе упоминали уже Диониса, упоминали о том, что в саркофагах Агия-Триады есть дионисийские мотивы в так называемой «Вазе земледельцев». То есть, дионисийская традиция тоже очень древняя, и она сосуществовала с элевсинской, они не были чужды друг другу. Но об этом – чуть позже.
    «Ваза земледельцев» из Агия-Триады. 2-я половина XVI в. до Р. Х. Археологический музей, Ираклион
    Сейчас мы попробуем обратиться к Дионисийским мистериям, и здесь нам кое-где понадобится идти наощупь. И очень характерно, что исследователь Дионисийских мистерий Кереньи, книга которого, «Дионис», была переведена на русский язык, специально отмечал: «Дофилософское познание – та обработка опыта, которая находит продолжение в мышлении, - происходит сначала в языке… Оно характеризуется тем, что взаимосвязь, в которую вступают мысль и слово, обнаруживается в языке, а не в мышлении – последнее только подчиняет слово своему господству» [К. Кереньи. Дионис: прообраз неиссякаемой жизни. – М.: Ладомир, 2007. – С. 19].

    Сегодня мы столкнёмся с тем, что само слово, пожалуй, будет нам подсказкой.
    2. Аполлон и Дионис

    Дионисийство неразрывно связано с почитанием другого божественного лица – Аполлона; Дионис и Аполлон – это пара. Мирча Элиаде отмечал: «Аполлон открыл человечеству (греческому человечеству, конечно) путь, ведущий от видений пророка к ясной логической мысли. Демонический элемент, присутствующий обязательно в любом оккультном знании, таким образом, изгоняется». [M.Eliade. A History of Religious Ideas. vol.1. P.274]
    Аполлон Бельведерский. Римская копия II в. с бронзового оригинала IV в. до Р.Х.,
    Рим, Музей Пия-Климента, Октагональный двор, Кабинет Аполлона, 2. Инв. № 1015

    Мы запомним эти слова, потому что для Мирча Элиаде этот демонический – или даймонический, чтобы это не звучало негативно для христиан, – момент присутствует в Дионисиях. С точки зрения Мирча Элиаде, в них присутствует память шаманских камланий. Я так, признаться, не думаю, но это распространённая точка зрения, и прекрасный знаток шаманизма Мирча Элиаде является её сторонником.
    Аполлон Кифаред с головой Диониса. Мрамор. Римская копия с греческого оригинала V —IV вв. до Р. Х. Рим, Ватиканские музеи, Музей Пия—Климента, Зал муз, 4. Инв. № 330
    С Аполлоном связана та светлая греческая религия, которую так любили в XVIII-XIX веке, если угодно, религия Гёте. Когда Гёте говорил, что он хотел бы спать и просыпаться в зале античных статуй, конечно же, он имел в виду не дионисийский, в общем, странный и даже где-то страшный культ, а этот светлый аполлонический образ правильного, рационального, разумного, где мышление подчиняет язык, где в музыке и культе – гармония. Символом этой гармонии, этой аполлонической красоты, безусловно, является весь Дельфийский комплекс, и знаменитый храм Аполлона в Дельфах в особенности.
    Руины храма Аполлона. Дельфы
    Но что тут примечательно? Именно в Дельфах, по греческому преданию, и находилась гробница Диониса. Именно в Дельфах, кроме храма Аполлона и рядом с ним, стоял храм Диониса, и это не случайно. Гераклит, знаменитый философ, мудрец, греческий мистик и во многом парадоксалист, говорил абсолютно разумные и совершенно не парадоксальные вещи: «гармония происходит из напряжения противоположностей, как в лире или луке». Заметим, что и лук как оружие, и лира как музыкальный инструмент, это любимые орудия Аполлона. [Гераклит, фраг.51]
    Толос в святилище Афины Пронайи в Дельфах. Первая четверть IV века до Р.Х.
    Гармония происходит из напряжения противоположностей. Это та идея, которую до сих пор очень многие люди не в состоянии понять. Они не понимают, что именно институционализированная организованная борьба разных начал и создаёт гармоничный мир. Тирану всегда непонятно, почему должна существовать оппозиция. А оппозиция, оппозиционная партия – это как раз и есть противоположное к власти правящей партии начало. Философу иногда хочется, чтобы все разделяли его точку зрения, но наличие противоположной точки зрения и создаёт гармонию мысли. И так – во всём.
    Аполлон с лирой. Римская копия 117—130 гг. греческого оригинала IV в. до Р. Х.
    Рим, Музей Пия-Климента, Зал Биги, 13. Инв. № 2353

    Соединение противоположностей, их борьба, то, что в диалектике называют «единством и борьбой противоположностей», необходимо для гармонии. Если бы струны лиры или кифары не напрягались, то они бы не звучали, но если их только напрягать, а не расслаблять, тогда бы они не создавали мелодию. И об этом очень ясно и четко говорит Плутарх в своём сочинении «О букве «Е» в Дельфах», которое я несколько раз приводил уже в пример, где он ссылается на труд Эсхила, который до нас не дошёл, и пишет следующее:
    «"Ведь, - как говорит Эсхил, - Дионису подобает, чтобы ему сопутствовал смешанный с криком дифирамб, участник вакхического шествия" (понятно, что «смешанный с криком дифирамб» – это отнюдь не гармония, это определенная дисгармония), а в честь Аполлона поют пеан, песнь упорядоченную и благоразумную. И его самого изображают на картинах и на статуях неувядающим и вечно юным. А того бога (Диониса) – во многих видах и образах. В общем, отождествляют первого (Аполлона) с гармонией и порядком, и полной серьезностью, а второго – с какой-то неустойчивостью, состоящей из шутки, заносчивости и безумия. Поэтому призывают его как "Дионис-Эвий! Приводящий в исступление женщин, расцветающий от почестей безумствующих". Так, неплохо они схватывают сущность каждого изменения. Поскольку время изменений в природе охватывает не равные периоды – больший, который называют периодом изобилия, и другой, меньший, называемый периодом недостатка…».
    Фронтальная панель саркофага с изображением дионисийской процессии. Начало III в.
    Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана. Инв. № 326137

    Мы понимаем, что речь идёт о климате Греции, где девять сравнительно тёплых и приятных месяцев, и три месяца холодных и неприятных. Это прямая противоположность России, где может быть девять месяцев холодных и неприятных, и только три – тёплых и приятных. Будем иметь это в виду за скобками – кто управляет Россией дольше - Дионис или Аполлон.
    «… то в соответствии с этими периодами, большую часть года при жертвоприношениях исполняют пеан, то есть гимн Аполлону, а с наступлением зимы пробуждают дифирамб. И, прекратив пеан на три месяца, призывают вместо Аполлона Диониса. Думают, что это соотношение трех и девяти соответствует времени порядка космоса и времени его воспламенения». [Плутарх. О букве «Е» в Дельфах. 9. (389 в-с)]
    Голова Диониса. II в., Археологический музей Древнего Коринфа, инв. № S 1669
    То есть, того периода хаоса, который наступает за порядком. Понятно, что речь тут идёт не о девяти и трёх месяцах каждого года, но периоды нашего года являются символами неких огромных космических периодов, тоже в соотношении один к трём.
    3. Рождение и детство Диониса

    Входя в размышления о Дионисе, мы обратимся к знаменитому Аполлодору, к его «Мифологической Библиотеке», о которой я уже немало говорил, и прочитаем, что он пишет о Дионисе. Собственно, он излагает основу дионисийского мифа, который нам понадобится.
    Влюбившись в земную девушку, фиванскую царевну Семелу, Зевс в тайне от Геры разделил с ней ложе. Некоторые исследователи имя Семела соединяют с индоевропейским, сохранившимся в балто-славянских языках, словом «земля». То есть они полагают, что Семела – это образ земного, человеческого, перстного существа, с которым соединяется Бог, в данном случае – Зевс. Хотя серьёзные ученые с этим и не согласны, и я тоже думаю, что это натяжка.
    Гюстав Моро. Юпитер и Семела. 1894. Дом-музей Гюстава Моро, Париж
    Итак, когда Зевс пообещал ей, что сделает всё, о чем только она его ни попросит, Семела, обманутая Герой, а понятно, что Гера, небесная супруга Зевса, была очень ревнива, попросила его прийти к ней в том же самом виде, в каком он пришёл свататься к Гере. Не имея уже возможности отказать Семеле, Зевс прибыл в её брачный чертог на колеснице с молниями и громами и метнул перун. Семела, от страха упав замертво, родила шестимесячное дитя. А Зевс извлек это дитя из огня и зашил его в своё бедро. Семела была дочерью Кадма, и после её смерти её сёстры распустили слух, будто она разделила ложе с каким-то смертным человеком и стала после этого лгать, будто её любовником был сам Зевс, за что и была убита перуном - сестры порой любят друг друга очень сильно, и Древняя Греция тут не исключение. Кстати, одна из сестер Семелы была ни кто иная как уже известная нам Клитемнестра, тоже женщина не безупречной нравственности.
    Битва Кадма, отца Семелы, с драконом. Рельеф фронтальной стенки этрусской погребальной урны,
    II в. до Р.Х. Вена, Музей истории искусств. Инв. № I 1045

    В положенное время Зевс родил Диониса, распустив швы на своём бедре, и отдал дитя Гермесу. Гермес отнёс ребенка к сестре Семелы, Ино, и её мужу Афаманту, попросив их, чтобы они воспитали это дитя как девочку, - такая вот интересная подробность. Тем не менее, разгневанная Гера поразила Афаманта и Ино безумием. Они оба покончили с собой, убив перед этим своих детей. Диониса же Зевс превратил в козлёнка, чтобы спасти его от гнева Геры. Гермес, взяв его на руки, отнёс к нимфам, которые живут в Нисе, находящейся в Азии. Позднее Зевс поместил этих нимф среди звёзд. [Аполлодор. Мифологическая библиотека 3.4.3]
    Рождение Диониса. Римская работа II в. по греческому образцу IV в. до Р.Х.
    Рим, Музей Пия-Климента, Зал муз, Инв. № 328

    Вот, собственно говоря, таков рассказ Аполлодора. И уже здесь мы видим, как минимум, два рождения Диониса – рождение от земной женщины и второе рождение от бога, когда Зевс распустил швы на бедре. Три месяца ребёнок, что очень важно, питался божественной кровью Зевса. Мы видим совершенно особое существо – Диониса, но это ещё не всё: мы также видим, что Зевс превратил Диониса в козлёнка, в животное. Запомним и это, это нам тоже понадобится. Конечно, как и то, что Гермес отнес его к нимфам, которые живут в Нисе. Ведь само имя Дионисос – ни что иное, как «Бог Нисийский», «Бог из Нисы».
    Гермес с младенцем Дионисом. Пракситель. 330 г. до Р. Х. Олимпия, Археологический музей
    4. «Вакханки» Еврипида

    Наиболее полный источник по самому дионисийскому священнодейству – это «Вакханки» Еврипида. Вакханки – это последовательницы, почитательницы Вакха, а Вакх – это другое имя Диониса, происходящее от восклицания «Иакх!», восторженного крика, которым посвящённые мисты приветствовали своего бога. Как говорил Мирча Элиаде, «Какое бы намерение не имел Еврипид, написав в конце жизни «Вакханок», эта первоклассная греческая трагедия является также самым важным свидетельством о Дионисийском культе. Сопротивление Дионису, наказание за это и триумф Диониса находят в ней свою ярчайшую иллюстрацию». [M.Eliade. A History of Religious Ideas. vol.1. P.364]
    Силен с маленьким Дионисом на руках. Мрамор. Римская копия I—II вв. н. э. бронзового греческого оригинала ок. 300 г. до Р. Х., Париж, Лувр. Инв. №№ MR 346 / Ma 922
    Я, кстати говоря, рекомендую всем своим слушателям прочесть «Вакханок» Еврипида, это очень приятная вещь, прекрасное произведение, вы получите огромное удовольствие. Но одновременно оно, конечно же, раскрывает и очень многие характерные черты предания о Дионисе, которые к эпохе Еврипида были распространены в Греции и считались твёрдой установкой. Мы не раз ещё будем ссылаться на «Вакханок», и для начала я позволю себе прочесть небольшой кусок, чтобы вы вошли в это замечательное произведение. Вот как описывает Еврипид во вступительной песне хора начало трагедии, рождение Диониса, о котором мы только что слушали Аполлодора. Аполлодор, как вы понимаете, это поздний автор, а вот Еврипид жил на несколько веков раньше.
    «Грянули громы Зевса. –
    Муки родов приспели:
    Не доносив, извергнула
    Бромия мать из чрева…»
    [Еврипид. Вакханки, 88-90, Антистрофа II].
    Имя Бромий – опять же, это удивительное соединение. Вы помните, что Бромием или Бримоном назывался тот, кого показывали в Элевсинских мистериях. «Бримо родила Бримона» – по крайней мере, этот возглас Элевсина зафиксирован. Есть предположение, что это наложение Дионисийских мистерий на Элевсинские, но я думаю, что на самом деле это никакое не наложение. То, что видел человек в Элевсинских мистериях, было связано и с ним, и с Дионисом. И мы сейчас поймем, почему я так говорю, и как эта связь могла устанавливаться.
    «…И под ударом молнии
    Кончила жизнь безвременно.
    Но извергнутого принял
    Зевс в свое немедля лоно.
    И, тая от Геры сына,
    Он его в бедре искусно
    Золотой зашпилил пряжкой.
    Когда же приспел ему срок,
    Рогатого бога родил он
    (помните козлёнка? А скоро мы увидим и быка).
    Из змеи он венок ему сделал:
    С той поры этой снедью звериной
    Ообвивает менада чело»
    [Еврипид. Вакханки, 92-104, Антистрофа II].
    Медальон с бюстами сатира, менады и младенца Диониса.
    Неаполь, Национальный археологический музей, Инв. № 9281

    5. Происхождение дионисийского культа

    Вот так Еврипид говорит о рождении Диониса. Менада – это почитательница Диониса, вакханка. К слову «менада» мы ещё придём чуть позже. А «отец истории» Геродот в ещё более раннее время говорил, что «Эллины рассказывают, что Зевс тотчас же после рождения зашил Диониса в свое бедро и отнес на Нису, что в Эфиопии выше Египта… Поэтому я убежден, что этот бог стал известен эллинам гораздо позднее других богов, а время, когда эллины узнали его, они приняли за время его рождения». [Геродот, 2:146]
    Это вторая книга Геродота, посвященная Египту, и удивительно то, что абсолютно все другие авторы говорят, что Ниса находится или в Родопах, то есть на границе нынешней Болгарии и Греции, или в Азии. Азийская Ниса – это Фригия. А Геродот с аккуратностью географа указывает, что это Эфиопия, которая выше Египта. Нил течет вниз, к Средиземному морю, и Эфиопия, которая выше Египта – это Судан и внутренняя Эфиопия. Вот там Ниса и находится по Геродоту. То есть мы здесь видим, что Геродот, который хорошо знал египетскую традицию и в какой-то степени скрывал её, не рассказывал о ней, считал её тайной, говорил, что и Дионис связан с этой традицией.
    Сидящий Дионис. I в. Неаполь, Национальный археологический музей, Инв. № 6728
    В «Вакханках» Еврипида события происходят в Фиванском царстве, в Кадмее, крепости к северу от Фив. И царь Фив Пенфей – враг Диониса, пытается с ним бороться. С Дионисом борются, как борются с Христом, как борются с Кришной. То есть для греков Дионис – чужой бог, которого они не желают принимать. С Зевсом, например, люди не борются, с ним борются титаны. А с Дионисом борются люди - такой вот интересный штрих. И царь Пенфей говорит: «Бога Диониса – что за бог, не знаю». [Еврипид. Вакханки, 220-221]
    Это новый бог, и получается, что Геродот был прав. И долгое время учёные шли за этим мнением. Эрвин Роде в своей книге «Псюхэ» 1925-го года считал его фракийским или фригийским божеством. Но уже замечательный учёный Вальтер Отто в книге «Дионис» 1933-го года, в английском переводе с немецкого это «Dionysos: Myth and Cult» издательства Bloomington, (перевод вышел в 1965-м году), указывал на всеэллинский характер культа Диониса. Его же перу принадлежит и прекрасная книга «The Homeric Gods. The Spiritual Significance of Greek Religion» (Лондон, 1955). И этот всеэллинский характер культа Диониса говорит о том, что, конечно же, он пришёл не в период греческой классики, а намного раньше.
    Саркофаг-ленос с изображением Диониса на пантере, 260—270 гг.
    Нью-Йорк, Метрополитен-музей, Инв. № 55.11.5

    Как я уже говорил, элементы Дионисийской мистерии сами по себе, то есть, люди, одетые в звериные шкуры, с тирсами (тирсы – это жезлы, которые увиты виноградом или миртом, миртовыми веточками, характерные для и менад, и для жрецов Диониса, и которые, отличают почитателей этого бога), встречаются уже на минойском Крите в середине II тысячелетия, и ничто не свидетельствует о том, что они были новой религиозной традицией ахейских варваров. К этому времени традиции протодионисийского культа уже вполне установились, и поэтому можно говорить о том, что это элемент древней, доиндоарийской религии Крита. Дионис - это вечно новый бог, но бог очень древний.
    Дионис с сатирами и менадами. 1-я половина II в.,
    Неаполь, Национальный археологический музей. Инв. № 6684

    В библиотеке Пилоса была найдена табличка XаO6, относящаяся к середине II тысячелетия, на которой в дательном падеже линейным письмом «В» было начертано имя Диониса: «Di-wo-nu-so-jo», то есть, «Дионису». Речь там, по всей видимости, идет о жертвах Дионису. По некоторым данным надпись указывает даже на «месяц Диониса» - di-wo-nu-so-jo me-no. Если именем Диониса назван месяц года – то древность почитания этого бога очевидна.
    Действительно, когда Гомер создаёт «Илиаду» и «Одиссею», то он уже отлично знает не только о Дионисе, но и о дионисийском культе, о всей традиции почитания Диониса. В VI книге «Илиады» один из героев боится сражаться не с человеком, а с богом в поединке, потому что сражение с богом всегда плохо кончается. И, как пример, он приводит как раз фракийского царя племени эдонов Ликурга, который решил сразиться с Дионисом. :
    «Могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса… некогда дерзкий напав на питательниц буйного Вакха, их по божественной Ниссе преследовал: нимфы-вакханки тирсы зеленые бросили в прах, от убийцы Ликурга сулицей (копьём) острой свирепо разимые; Вакх устрашенный бросился в волны морские, и принят Фетидой на лоно трепетный, в ужас введенный неистовством буйного мужа». [Илиада, VI:128-138]
    То есть, из этого фрагмента мы видим, что уже в эпоху Ликурга были Дионисийские мистерии, были вакханки, были зелёные тирсы, обвитые зеленью винограда и мирта, и всё это происходило в Нисе. И поскольку племя эдонов – фракийское, а как вы помните, Фракия – это как раз северная Греция и южная Болгария, то это указывает не на африканское, не на эфиопское, а на родопское происхождение культа Диониса. В V веке до Рождества Христова Фивы, где был зачат Дионис и где была похоронена фиванская царевна Семела, погибшая от молнии, являлся главным греческим центром поклонения Дионису.
    Рельеф с дионисийской сценой. Мелкозернистый мрамор. 1-я пол. I в. н. э.
    Флоренция, Галерея Уффици. Инв. № 314

    Но здесь есть ещё один интересный момент: вакханки – «питательницы буйного Вакха». О том, что Вакх буйный в том смысле, что он создаёт ситуацию буйства, мы сейчас поговорим, и даже вспомним соответствующие слова, но его питали, и действительно, видимо, речь тут идёт о ребёнке. Он себя ведёт не как взрослый бог, а как ребёнок, который испугался, бросился в море и был принят Фетидой.
    Фетида на морском грифоне везет своему сыну Ахиллу оружие, выкованное Гефестом. 62—79 гг., Неаполь, Национальный археологический музей, Зал LXXII, Инв. № 8873
    6. Бог, рождённый от смертной

    Опять же, о Фетиде мы тоже не должны забывать. Фетида, как вы помните, это морская нимфа, которая стала матерью Ахилла. Я уже рассказывал, как Прометей раскрыл тайну, что Зевса победит его сын, рождённый Фетидой, что рождённый Фетидой будет сильнее своего отца. И после этого Зевс вместо того, чтобы сделать Фетиду своей возлюбленной, отдаёт её Пелею, человеку. Рождённый Фетидой победит своего отца – и естественно, Ахилл оказался сильнее Пелея. Понятно, что если бы он родился от брака Фетиды и Зевса, то был бы сильнее Зевса и победил бы Зевса. Опять же, это таинственная вещь.
    Пелей похищает купающуюся Фетиду. Краснофигурный кратер. Глина. Ок. 340 г. до Р.Х., Рим
    И нимфа Фетида, которая должна родить победителя, связана с Дионисом. Он спрятался у неё от людей, которые его гнали. Как видите, его и Пенфей гнал в Фивах, и до этого его гнал могучий Ликург, а он спрятался на лоне Фетиды. Постоянно идут такие намёки. Мирча Элиаде говорит: «Многие предания выводят основателей царских родов из союза богов и смертных женщин (как в случае Семелы и Зевса). Но Дионис второй раз рождается из Зевса. И потому среди всех отпрысков таких союзов он один – бог. Он, воистину, дваждырожденный». [M.Eliade. A History of Religious Ideas. vol.1. P.357].
    В первый раз Дионис был рождён от смертной женщины, но зачат семенем бога, а во второй раз – рождён из бога. Понятно, при этом он нёс в себе также и естество матери - смертной женщины Семелы. Ранняя греческая традиция с особым тщанием подчёркивает, что земная женщина Семела родила «радость людей – Диониса» (слова Зевса, Ил.14:323). XIV глава «Илиады» так и называется: «Радость людей – Дионис, что его родила Семела, земная царевна». Гесиод в «Теогонии», в знаменитом списке жён Зевса, снова говорит: «Кадмова дочерь Семела, в любви сочетавшись с Кронидом, сына ему родила Диониса, несущего радость, смертная – бога. Теперь они оба бессмертные боги». [Гесиод. Теогония, 940-942]
    Пафос здесь в том, что смертная женщина родила бога. То, что смертная женщина рождает от бога героя, великого, но смертного человека, для греков - довольно банально. Но Семела родила бога. И эта божественная человечность Диониса привлекала к нему особое мистериальное литургическое внимание греков. В «Вакханках» пастух, который видел мистерии Диониса и пришел о них доложить страшно недовольному царю Пенфею, мать которого, царица Агава, сбежала с другими женщинами праздновать Дионисийские мистерии, говорит:
    «Бранишь ты Вакха, царь, но, раз увидев
    Всё это, ты молился бы ему. Мы, пастухи коровьи и овечьи,
    Сошлись тогда (когда это всё увидели), и все наперерыв
    О чудесах невиданных судили…»
    [Еврипид. Вакханки, 712-715].
    Чудо явления Диониса увидели пастухи, что тоже очень характерно. Простые пастухи, не жрецы какие-нибудь, не герои. Но что же коренится в глубине дионисийского культа?
    7. Жизнь: «Зои» и «Биос»

    Греческий язык, к разговору о котором мы, наконец, перешли, использует два слова для обозначения жизни, и оба эти слова вы, конечно, все прекрасно знаете, даже если никогда не изучали греческий. Первое слово – это «зои». Наше имя Зоя - греческое имя, оно означает «жизнь». Помните, как героиня «Ракового корпуса», медицинская сестра, в которую был влюблён главный герой, гордо ему говорила: «Зоя – это жизнь». Она была абсолютно права. Зои – это нескончаемый поток жизни, это жизнь не конкретного существа – человека, животного, а жизнь как некий поток. Это понятие близко философии Анри Бергсона.
    Дионис. Напольная мозаика триклиния. Дом Диониса, II в., Брешиа, Городской музей Санта-Джулия
    А второе слово – это «биос», «конкретная жизнь». Отсюда – биография, по-гречески «жизнеописание». Это описание жизни человека от рождения до смерти, или какого-либо периода его жизни. В любом случае, это конкретная жизнь. Это тоже жизнь, но, если угодно, жизнь, обрамлённая человеческой личностью – или существом животного. Когда, например, грек хочет сказать: «Этот человек живет жизнью свиньи», если он хам какой-нибудь, то он использует слово «биос», он не скажет «зои».
    Анабиос наступает, если конкретный человек или конкретное живое существо впадает в состояние не-сознания, впадает в состояние временной остановки конкретной жизни. А Зои продолжается. Дионис – это зои. А Аполлон – это биос. Биос – это конкретная, чётко определённая жизнь. За которую, собственно, и судится человек, который в своём биосе совершил какие-то поступки хорошие, а какие-то плохие. А зои – это энергия жизни, которая течёт через него и за которую он не судится, он ею животворится.
    Если угодно, чтобы было до конца понятно, то биос – это работающая, горящая от электроэнергии лампочка, освещающая наш стол и поэтому приносящая нам большую пользу. Или это приборы, которые сейчас снимают мою лекцию, которые тоже работают на электроэнергии. Вот это –биос. А сама энергия, которая в них течёт, и которая позволяет прибору работать, а лампочке – гореть, это зои.
    Очень часто уже в «Илиаде» зои и псюхэ, «душа», конвертируются друг в друга. Когда в «Илиаде» говорится о том, что между Ахиллом и Гектором идет бой за саму жизнь, то есть, не за какие-то призы, как на соревнованиях, а, собственно, призом будет жизнь одного из борцов, одного из воинов, вот тогда употребляется слово «за душу». Но здесь в другом случае грек сказал бы зои. Потому что речь идёт не о конкретной жизни: Ахилл не заберёт жизнь Гектора как факт, но он возьмёт саму энергию жизни, он прекратит само течение жизни. И в этом смысле тут – зои. [Илиада, XXII, 161].
    Питер Пауль Рубенс – Победа Ахиллеса над Гектором 1630-1632 гг. Музей искусств По
    Помните, когда, давно уже, мы с вами говорили о египетских категориях, я рассказывал, что «Мощь» - Сехэм, и Ба – это, в общем, одно и то же слово в египетском языке. То есть это разные слова, но одно и то же понятие. Вы помните установку, что душа – это энергия жизни, данная от Бога сила жизни, которая вводится человеческой волей в определённое русло. Вот эта сила жизни, данная от Бога – зои, а рамки воли или рамки образа, эйдоса, животного, – это биос. И это важные категории. Категория зои хорошо показана у Платона в диалоге «Федон», где говорится о бессмертии души и об этом потоке жизни:
    «Что должно появиться в теле, чтобы оно было живым? (спрашивает Сократ Кебета). – «Душа», сказал Кебет. «И так бывает всегда?» «А как может быть иначе?» «Значит, чем бы душа ни овладела, она всегда привносит в это жизнь?» (Зои). «Наверное». «А есть ли что-нибудь противоположное жизни или нет?..» «Смерть». «Но душа никогда не примет противоположного тому, что всегда привносит сама?». «Без всякого сомнения! – отвечал Кебет. – И это доказательство бессмертия души». [Федон. 105 d-e]
    Как образно говорил Кереньи, «Зои является нитью, на которую нанизан каждый Биос» [К. Кереньи. Дионис: прообраз неиссякаемой жизни. – М.: Ладомир, 2007. – С. 21]. Конечно, такое философское обоснование – это наше с вами, и Кереньи дело. Для грека же жизнь была жизнью, а Дионис был подателем жизни. В данном случае он выступает в категории, если угодно, персонализированного Духа Жизни, Святого Духа, но в очень своеобразной персонализации. В 153-м фрагменте Пиндара есть такие слова: «Пусть увеличит пищу деревьев радостный Дионис, ясное сияние зрелости». Что такое – пища деревьев? Это не та пища, которая на деревьях растёт, а именно пища, которой питаются сами деревья. Понятно, что пища деревьев – это вода. И подателем воды, подателем того, что делает землю плодородной, опять же, является Дионис.
    8. Дионис и смерть

    Дорогие друзья, я пока пытаюсь, если угодно, обрисовать некую рамку, а потом уже мы коснемся самой сути. Наше внимание может привлечь фрагмент из XXIV песни «Одиссеи», где нам снова встретится Фетида. Как вы помните, она – мать Ахилла, а Ахилл был убит, он погиб. И Гомер говорит: «Златую урну (для пепла и костей после кремации) дала сокрушенная мать; Дионис ей, сказала, ту подарил драгоценную урну, созданье Гефеста». [Одиссея. XXIV, 74-75]
    Питер Пауль Рубенс - Смерть Ахиллеса, 1635г. Институт Курто, Лондон
    Cмотрите, Дионис дарит Фетиде, сокрушённой смертью своего сына Ахилла, драгоценную погребальную урну. Значит, Дионис уже для Гомера был связан с категорией смерти. А ведь вроде бы Дионис – это зои, это ликовствующая энергия жизни. Тем не менее, это и погребальная урна. Но ведь, дорогие друзья, только очень наивные люди предполагают, что все эти аксессуары – гроб, могила, погребальная урна, – просто атрибуты смерти. Нет, конечно. Это те атрибуты, которые помогают из смерти снова перейти в жизнь, которые предполагают возродить умершего к жизни.
    Батони, Помпео - Хирон возвращает Ахилла его матери Фетиде. 1770.
    Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург. № 67/221
    Мы же помним, что и могильный холм, и сама могила – это погружение в чрево земли. И чрево земли, беременное умершим, должно родить этого умершего в небесный мир. Что гроб, например, в египетской традиции, это древо, в которое был заключен Осирис (вот мы и имя Осириса привнесли в лекцию, посвящённую Дионису, и оно нам сегодня ещё понадобится). Это Мировое Древо, соединяющее землю и небо. То есть всё, что связано с погребальным культом, связано не только со смертью, но и с победой над смертью. Мы часто об этом забываем, и в этой области всё представляется нам в очень мрачном свете, ведь, безусловно, потеря близкого человека всегда печальна. Но, совершая похоронные действия, мы желаем ему вечности, и в меру наших сил обеспечиваем ему вечность. И это надо помнить.
    Мирча Элиаде писал о Дионисе: «Исчезновение, таинственность суть мифологические выражения сошествия в Гадес, иначе говоря – смерти. И действительно, могилу Диониса показывали в Дельфах, также говорили, что он умер в Аргосе. Также, когда в ритуале Аргивян Диониса вызывают из глубин моря, это образ восстания из страны мертвых (выхода из ада). Орфический гимн №53 когда Дионис исчез – он с Персефоной. Наконец, предание о Загрее-Дионисе повествует о насильственной смерти бога, убитого, расчлененного и сожранного титанами». [M.Eliade. A History of Religious Ideas. vol.1. P.360]
    Фрагмент росписи краснофигурной гидрии IV в. до Р.Х. из собрания Британского музея (по статье Отто Б. «Приносимый в жертву бог», Вестник древней истории, 1996, с. 104)
    И это – ещё одна смерть Диониса, и ещё одно рождение после неё. Об этом мы сейчас поговорим, как и о самом имени Загрей, но прежде я позволю себе прочесть вам замечательные 53-й и 30-й орфические гимны в переводах Смыки. Их можно найти на русском языке в книге «Античные гимны», и они тоже о многом говорят. История орфических гимнов интересна. Один из крупнейших исследователей этих гимнов, Германн Керн, относил их к VI веку до Рождества Христова по некоторым особенностям языка. Но все эти гимны были обработаны и оформлены одним автором в Малой Азии, возможно, в Пергаме, во II веке после Рождества Христова, и в таком виде они дошли до нас. Хотя в них присутствует некая неровность метрического строя, и это свидетельствует о том, что эти тексты были написаны скорее в архаическом времени, а затем лишь приведены в «культурный» вид уже энциклопедическим автором, имени которого мы не знаем. Эти гимны невелики, и мы послушаем сначала 53-й гимн.
    «Я Диониса подземного кличу, зову Амфиета,
    Бодрствует он с прекраснокудрявыми нимфами вместе…»
    Амфиет как раз – Дионис подземный, хтонический, то есть, находящийся в глубинах земли. Значит, он бодрствует, он жив, ибо бодрствование – это жизнь, образ жизни, он бодрствует здесь, на земле, с прекрасными нимфами, а в подземном царстве никаких нимф нет.
    «…Спит же близ Ферсефонеи, в ее священном чертоге
    Время трехлетнее Вакхово, время святое покоя…»
    [Гомеров гимн LIII. Амфиету]
    Конечно же, это та самая Персефона, супруга Гадеса, Аида. Известный философ Гераклит прямо говорил, что Дионис и Гадес – это одно и то же лицо. Так что и Гадес – муж Персефоны, и Дионис – муж Персефоны, и это одно и то же лицо. Тот, кто веселится, радуется на полях с нимфами, и тот, кто спит с Персефоной в подземном царстве, то есть является с ней одно целое.
    Кратер краснофигурный «Владыка Загробного мира». Фрагмент росписи. Ок. 500 г. до Р. Х.
    Мюнхен, Государственное античное собрание

    9. Триумф Диониса. Третье рождение

    Персефона побеждает смерть благодаря матери, - вспомним Элевсинские мистерии. В Элевсине она показывает мистам нечто, показывает им кого-то. Это Персефона, супруга Гадеса. И с одной стороны, Персефона обретает что-то от владыки подземного мира. А с другой стороны, владыка подземного мира, Гадес, обретает что-то от Персефоны: он обретает жизнь Олимпа, жизнь богов света. По греческим представлениям, брак делает из двоих одного, следовательно, Дионис – это Гадес, живущий с Персефоной. Это Гадес, уже похитивший и сделавший своей женой Персефону. Благодаря этому он и обретает вот эту, вторую возможность – возможность жизни - зои.
    «Минут три года – и вновь поднимаешь веселые толпы,
    Ты возвращаешься в гимнах, кормилицы вместе с тобою
    (опять кормилицы, как и у Гомера).
    Дивно они подпоясаны, кружат, «Эвои!» выкликая,
    В круговороте времен годовых. Теперь же блаженный,
    Зеленью пышный, плодами обильный (помните зои?), о, Вакх рогоносный
    К нашим всебожьим обрядам (обрядам всех богов) явись с сияющим ликом,
    В пышном богатстве плодов изобильных и благосвященных»
    [Гомеров гимн LIII. Амфиету].
    Вот такой маленький гимн Дионису Подземному, Дионису Хтонию. Интересно, что это богослужебные тексты, над самим текстом присутствуют богослужебные указания: все благовония, кроме ладана, и возлияние молоком. Ладан – образ как раз умерших, и ладан тут не даётся. Не даётся потому, что Дионис не мёртв, он жив. А молоко – это образ, естественно, начала жизни, ведь почти все звери, все люди вначале, когда рождаются, питаются молоком. Так что возлияние молоком – это образ детства, юности, детства и победы над смертью.
    И вот – второй, 30-й орфический гимн, посвященный не Дионису Подземному, а Дионису Празднеств, когда он выходит, когда он рождается, когда он побеждает смерть. И здесь уже есть богослужебные указания на использование фимиама из тиракты. Фимиам, конечно, курят победителю.
    Триумф Диониса (левая часть). Дом Диониса. Конец II в. Пафос, Археологический парк
    «Я Диониса зову, оглашенного криками «эйя!»
    Перворожденный и триждырожденный, двусущный владыка
    Неизреченный, неистовый, тайный, двухвидный, двурогий (образ рогов тоже важен),
    В пышном плюще, быколикий, «Эвои!» восклицающий, бурный,
    Мяса вкуситель кровавого (сырого мяса), чистый, трехлетний (потому что является после трёх лет), увитый
    Лозами, полными гроздьев – тебя Ферсефоны с Зевесом
    Неизреченное ложа, о, бог Евбулей, породило…»
    [XXX Орфический гимн, к Дионису]
    Триумф Диониса (центральная часть). Дом Диониса. Конец II в. Пафос, Археологический парк
    Посмотрите, как интересно. Перворожденный – то есть, он рождён раньше всех, и он трижды рождён. Третье рождение произошло после того, как его разорвали титаны, и сейчас я буду об этом говорить. Двусущий владыка – это означает, что у него две сущности, божественная и человеческая. И здесь оказывается, что он уже не муж Персефоны, который спит с ней на ложе, он – дитя Персефоны, рожденное ею от брака с Зевесом. Мы не знаем, идёт ли здесь речь о Зевесе подземном, Аиде, или же о Зевесе – брате Гадеса.
    «…Вместе с пестуньями, что опоясаны дивно, внемли же
    Гласу молитвы моей и повей, беспорочный и сладкий,
    Ты, о блаженный, ко мне благосклонное сердце имея!»
    [XXX Орфический гимн, к Дионису]
    Триумф Диониса (правая часть). Дом Диониса. Конец II в. Пафос, Археологический парк
    Итак, мы имеем богослужебный гимн, к нам как бы приходит религия Древней Греции в реальности богослужебного факта. Опять же, здесь мы видим пестуний, нимф, которые заботятся о Дионисе, опоясанных дивно – и это тоже намек на вакхическое деяние. Итак, мы приблизились к Дионису Загрею. Первый раз слово Загрей было использовано в поэме фиванского цикла VI века до Рождества Христова поэтом Алкмеоном. Оно употребляется и у Еврипида в 472 м фрагменте, и у Каллимаха в 171-м. Загрей – великий охотник. Повествование о Загрее дает Павсаний в восьмой главе своего «Описания Эллады». Имя великого охотника связано с расчленением Диониса. Поэтому жертвенным животным в храме Аргоса, связанном с Дионисом-Загреем и таинственной Владычицей (Деспойной) не перерезали горло, «как при других жертвах, но каждый отрезает у жертвенного животного часть, которая ему попадается» [Павсаний. 8.37.5]. Этой жуткой формой принесения животных в жертву как бы воспроизводится разрывание дикого животного на куски вакханками. И у него есть прототип – расчленение дитя Диониса.
    10. Дионис в инициациатических обрядах

    Мифы, предания о расчленении дитя-Диониса донесены до нас многими христианскими авторами – Климентом Александрийским, Арнобием. Христианские авторы делают акцент на том, что это нечестивое предание. Нечестивое оно или не очень, это, конечно, судить нам, потому что задачей апологетов было оправдание христианства и осуждение, видимо, очень сильного в народе дионисийства. Сейчас мы с вами убедимся в том, что христианство с ним не покончило в один момент.
    Посвящения в Дионисийские мистерии, как пишет Диодор Сицилийский, именуют Орфическими посвящениями [3.65.6]. И действительно, в орфическом предании, а Орфей – это древнейший жрец Диониса, присутствует этот удивительный рассказ о разрывании Диониса. В чём же его суть? Тут рассказывается о том, что после того, как Дионис был вынут, или рождён, из бедра Зевса и, возможно, превращён в козлёнка (этот образ присутствует не всюду), он был отдан титанам на воспитание. Но титаны его разорвали на части и сожрали. И у этого предания есть разные варианты продолжения.
    Ян Брейгель Старший. Орфей, музыцирующий и поющий Аиду и Персефоне в загробном мире.
    Около 1594, Палаццо Колонна, Рим

    Орфическое предание, которое, как я думаю, релевантно древнему дионисийскому мифу, говорит, что Зевс, разгневавшись, убил титанов, которые сожрали Диониса, и из их пепла были созданы люди. Поэтому в каждом человеке есть и жестокая титаническая природа, природа пожирателя жизни, и природа самого Диониса, природа зои, природа жизни. И эти две природы борются в каждом человеке. Задача мистерий – выявить, освободить эту жизненную природу и уничтожить, подавить природу демоническую, природу титанов.
    Дополняется это предание тем, что Рея, мать Зевса, собрала оставшиеся куски Диониса, Аполлон (здесь снова прослеживается их связь) сохранил его сердце, и Зевс возродил Диониса из того, что было собрано. И поэтому Дионис – трижды рождённый. Он родился после этой смерти в третий раз, пережил не только второе рождение от Бога, но и насильственную смерть, и новое возрождение. Эпикуреец Филодем, современник Цицерона, в трактате «О благочестии» писал, что у Диониса было три рождения – от Семелы, из бедра Зевса и третье, когда после расчленения титанами маленького Диониса Рея собрала его члены, и он вновь воскрес. [Филодем, О благочестии, 44]
    Кстати говоря, специалист по греческой религии Мартин Нильссон, о котором мы уже не раз говорили, писал: «Разрывание на куски Бога, являющегося в виде зверя, и поедание сырыми частей тела зверя (а именно это и было сутью дионисийской мистерии), предстают перед нами как явный пример священного обряда, посредством которого человек воспринимал силу божества и телесно приобщался к ней». [Martin P. Nilsson. Griechischer Glaube. Bern: A. Francke Verlag, 1950. C. 576]
    Но мы немножко забежали вперед, об этом мы поговорим чуть позже. Символом Диониса был двулезвийный топор, тенедос, тот самый двулезвийный топор, который в изобилии присутствует в минойской культуре. Мы связывали его с Великой Богиней, а вот в классической Греции он связан с Дионисом.
    Вотивные двулезвийные топоры в Археологическом музее Ираклиона. Крит
    Христианский автор IV века после Рождества Христова, учитель детей Константина Великого, Юлий Фирмик Матерн, кстати, заодно и известный астролог, добавляет, что на Крите убийство Диониса ежегодно отмечают ночными мистериями и разрыванием зубами живого быка в потаённом месте в лесу, и криками, что преступление это произошло от безумия. Те, кто участвуют в этом таинстве, изображают безумие. Этот источник, в общем-то, ненадёжен, тем не менее, это интересный факт. Юлий Фирмик Матерн – автор работы «De errore profanarum religionum», «О религиозных ошибках невежд». Её использовал Мережковский в своём романе «Тутанхамон на Крите», где описал эту критскую мистерию.
    Поздний, очень интересный автор Нонн Панополитанский, который написал гекзаметром огромную поэму «Деяния Диониса» (она вышла в русском переводе), а потом обратился к христианству и переложил на гекзаметры «Евангелие от Иоанна», в свой ещё дохристианский период в этой огромной поэме говорит, что титаны, чтобы их не узнали, изменили себе лица гипсом и золой. [Деяния Диониса, 27:288]
    Современные ученые, например, Жанмаре в книге «Дионисус», и потом Мари Делькур в «Дельфийском Оракуле», пишут, что это свидетельствует о том, что некогда Дионисии были обрядом инициации, посвящением. Потому что и у современных примитивных народов те, кто посвящают в мистерии, изменяют свои лица, как бы показывая, что они вышли из мира умерших. Видимо, точно так же поступали и эти титаны, и те, кто их изображал. Они имитировали смерть и воскресение. [H. Jeanmaire. Dionysos. Histoire du culte de Bacchus. Paris, 1951. P.387; Marie Delcourt. L'oracle de Delphes. Paris, 1955. P.153 ff.]
    Мирча Элиаде на эту тему пишет следующее: «Мы можем признать в преступлении титанов древний сценарий посвящения, первоначальное значение которого забыто. Титаны действуют как мастера посвящения, то есть они «убивают» посвящаемого, дабы он мог родиться на более высоком уровне существования. В данном случае они так даруют ребенку Дионису божественность и бессмертие. В религии, провозглашающей абсолютную власть Зевса, титаны могут играть только демоническую роль, и они испепеляются молнией Зевса». [M.Eliade. A History of Religious Ideas. vol.1. Р.371]
    И отсюда – орфическое предание, которое Мирча Элиаде считает поздним. А первоначально это было важнейшее посвящение. Вспомним, что ведь и в христианстве человек становится христианином через смерть и возрождение из купели в таинстве крещения - омовения. Так что символическая, мистическая смерть – это довольно обычная вещь в религии.

    Если правильно переводить слова апостола Павла, то он говорит: «Разве не знаете, что вы, омывшись во Христа, в смерть его омылись?». И здесь – то же самое. Титаны – это те, кто дают всем посвящаемым возможность новой, бессмертной жизни. Но эта новая бессмертная жизнь требует, конечно, совершенно особого усилия. Потому что она проходит через поток жизни, через зои, и об этом мы поговорим на следующей лекции.
    Паппосилен тянет повозку с Дионисом и менадой. Кратер-колокол краснофигурный.
    Ок. 360—350 гг. до Р. Х. Нью-Йорк, Метрополитен-музей, Инв. № 1989.11.4

    11. Вакханалии

    Но прежде, чем мы закончим лекцию сегодняшнюю, я хочу прочесть вам отрывок из драмы Еврипида «Вакханки», где описывается непосредственно вакханалия, само таинство, которое, в отличие от Элевсина, было известным. За разглашение того, как оно происходило, не убивали –убить могли только сами вакханки. И вот как это описывается у Еврипида. Это рассказ пастухов царю Пенфею о том, что они увидели: «Бывалый человек нашелся тут (среди пастухов), – и мастер говорить – мы стали слушать, и вот что он сказал нам: «Пастухи, священных высей жители, давайте похитим с игрища Агаву, мать царя! Мы угодим владыке…» [Здесь и далее цит.: Еврипид. Вакханки, 720-770]
    Фреска из дома Веттиев «Смерть Пенфея, растерзанного вакханками», 60—79 гг., Помпеи, (VI, 15, 1)
    Как часто люди хотят угодить владыке, но попадают из-за этого в отчаянные обстоятельства. Так же произошло и здесь: «…Тут, конечно, все согласились» (как видите, конформизм даже в те времена был очень сильным). «В зелени кустов устроили засаду, притаившись сидим, – и вот в условный час под взмахи тирсов игрище открылось, и в голос стали жены Вакха звать. Все ликовало с ними…»
    Мы понимаем, что речь тут идёт о жёнах, о женщинах. Дионис – это всегда нимфы, прекрасно одетые, прекрасно подпоясанные, это то, что связано с женщинами, с землёй, с той землёй, которая должна родить умершего к новой жизни. И каждая женщина в этом смысле – земля, ибо, обретая в себе семя мужа, она через некоторое время рождает новую жизнь. И это мощнейший символ.
    «…Все ликовало с ними – горы, звери,
    От топота задвигалась земля.
    Случись, что около меня в своем раденье
    Агава очутилась, чтоб схватить
    Её, я выскочил – и тем открыл засаду.
    «И – их! – закричала – борзые, за мной,
    За мною, быстрые! Менад мужчины ловят…»
    (с анализа слова «менада» мы начнем следующую лекцию).
    «…Тирс в руки, борзые, и все, и все – за мной!»
    Бегом едва спаслись мы от вакханок;
    А то бы разорвали. Там стада
    У нас паслись, (они же пастухи) – так с голыми руками
    На них менады бросились. Корову
    С набрякшим вымем и мычащую волочат.
    Другие нетелей (то есть, еще телок) рвут на куски. Там бок,
    Посмотришь, вырванный. Там пара ног передних
    На землю брошена, и свесилось с ветвей
    Сосновых мясо, и сочится кровью.
    Быки – обидчики, что в ярости, бывало,
    Пускали в ход рога, повержены лежат:
    Их тысячи свалили рук девичьих.
    Ты б царским глазом не успел моргнуть,
    Так быстро кожу с мяса там сдирали.
    Но вот снялись вакханки: легче птицы
    Бегут на берег Асопа, – реки, – и в те поля,
    Что свой дают фиванцам тучный колос,
    В Эритры, в Гисии, за Киферонский склон,
    (вот эти все замечательные места Парнаса и Геликона)
    Они несут повсюду разрушенье:
    Я видел, как они, детей украв,
    Их на плечах несли, не подвязавши,
    И на землю не падали малютки…»
    Малюток никто не ел, но считалось, что вакханки и со своими, и с чужими детьми на плечах бегали по горам, и при этом маленькие дети сидели и не падали, не разбивались. Это является характерной особенностью вакханок.
    Джон Кольер, «Менады», 1886. Частная коллекция
    «…Ни меди, ни железа, – а на кудрях
    У них огонь горел и их не жег.
    Потоком уносимые пытались
    Оружие поднять. И вот то диво, царь,
    Их дротик хоть бы раз вакханку ранил,
    Вакханка тирс поднимет, и бегут
    Мужчины – сколько раненых осталось!
    (Таинственно, понизив голос.)
    Менадам тут не смертный помогал.
    Но вот туда вернулися вакханки,
    Где бог для них источники открыл.
    В прозрачной влаге смыли кровь, а змеи
    Лизали капли, щеки освежая.»
    Помните, я читал о том, что они надевают на головы венки из змей? Здесь мы видим то же самое.

    «…О, господин, кто б ни был этот бог,
    Но он – великий бог, прими его в наш город!
    Не знаю, так ли, только я слыхал,
    Что это он, на утешенье горю,
    Дал людям виноград, – а без вина
    Какая уж любовь, какая радость!» [Еврипид. Вакханки, 720-770]

    И для того, чтобы объяснить всё это таинственное, мы и начнем с этого нашу следующую лекцию.